Главная >> Культура >> Санскрит в Монголии

Санскрит в Монголии

Санскрит в Монголии
Многие кочевые народы, населявшие в прошлом территорию Монголии, начиная с державы хунну, имели тесные связи с цивилизацией древней Индии. Исследователи обнаруживают все новые и новые свидетельства того, что в духовной культуре монгольских кочевников имеются следы индийского влияния. Наиболее выпукло это влияние выражается в преемственности литературных традиций.
О проникновении санскритской письменности в Монголию рассказывает в своей статье научный сотрудник Института языка и литературы АН МНР М. Саранцэцэг.

Само слово санскрит в буквальном переводе означает «хорошо обработанный». Известно высказывание английского исследователя Вильяма Джонса, который писал: «Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий язык, более богатой, чем латинский, и более прекрасной, чем каждый из них…»

Значимость санскрита — классического древнеиндийского языка — поистине велика: на нем создана за период более двух тысячелетий богатейшая и разнообразная литература — многочисленные религиозные, философские, юридические, исторические, медицинские и прочие научные труды, а также крупные литературные памятники. Из последних достаточно упомянуть грандиозные эпические поэмы «Рамаяна» и «Махабхарата», изумительные сборники сказок «Волшебный мертвец», «Сказка о 32 деревянных человеч
ках», «Панчатантра». знаменитую поэму Калидасы «Облако — вестник» и другие. «Они в ходе многовекового культурного обмена обогатили в художественном плане и «пропитали собой литературу не только самой великой Индии, но и многих стран Азии и Европы.

В Монголию, как впрочем и в другие сопредельные регионы, санскрит проник первоначально не столько в силу чисто литературных контактов, а вместе с буддизмом — молодой религией, неудержимо расширявшей границы своего распространения. Санскрит являлся основным языком ранних буддийских проповедников, главенствующим тогда письмом буддийских сочинений.

На территории Монголии буддизм впервые стал известен еще до начала нашей эры. Далее, в V—VIII веках он укреплял свои позиции — во времена государства Тоба-Вэй, Жужанского и Тюрского каганатов широко развернулись работы по возведению буддийских святилищ. Китайский ученый VII века Сюань Чжуан, пересекая в то время пустыню Гоби, в своих путевых заметках отмечал множество буддийских храмов, увиденных им на землях монгольских племен, и богослужения, в которых принимали участие тысячи монахов, обучавшихся санскриту и читавших на нем религиозные книги.

Окончательное внедрение в Монголию буддизма, правда, уже тибетского толка, т. е. его ламаистской формы, началось  с конца XVI века. С этого времени в литературе монголов  особое место начинают занимать переводы буддийских произведений на монгольский язык.

Одним из ярких примеров этой тенденции служит титанический труд большой группы ученых мужей, усилиями которых в XVII—XVIII веках были осуществлены перевод, а затем и печатание ксилографическим способом буддийской трипитаки «Ганжуур» и «Данжуур» — канонического собрания древнеиндийских сутр или «энциклопедий буддизма», как их еще называют. Этот перевод, как и большинство других, делался с тибетского переложения оригинальных санскритских текстов. Но одновременно существовали и переводы целого ряда индийских книг непосредственно с санскрита.

Известно, что монгольские ханы приглашали в помощь придворным переводчикам специалистов по санскриту из страны Жагара, т. е. Индии, и последние нередко сами писали все необходимые учебники и пособия по языку. Индийский ученый Бахаа пандита, преподавая санскрит при ханском дворце, знакомил своих учеников с содержанием такого великолепного образца художественно-дидактической литературы, как «Волшебный мертвец». И таких учителей было много.

В народе же передавались из уст в уста услышанные однажды сюжеты из санскритских книг, будь то  «Повесть о хане Викрашадитья» или «Повесть о хане Кэснэ»  или же «Сказка о 32 деревянных человечках». Пересказ их из поколения в поколение часто дополнялся новыми живописными деталями, при этом суть рассказа приводилась в более понятную для сознания кочевника форму, и в конце концов, значительно видоизмененные, эти сюжеты могли снова быть зафиксированными в поздних рукописях уже как самостоятельные новеллы. Помимо этого, монгольские ученые нередко использовали в своих сочинениях элементы специфических знаний или Мотивы индийских сутр и сказаний. Так, в общих чертах, проходило постепенное вжнваиие санскрита в национальную научно-литературную фольклорную среду, укреплялось его влияние на саму духовную жизнь монголов.

Бямбын Ринчен
Бямбын Ринчен

Как писал в 1958 году академик Б. Ринчен, подаривший монгольскому читателю превосходный перевод «Облака-вестника»: «Если остановившись в первой попавшейся в бескрайних степных просторах юрте, где вас застала ночь, вы услышите при огне очага из уст старика-скотовода стихи из философской поэмы «Бадхичариаватара», знаменитого индийского поэта-мыслителя Шантидевы, которая известна европейцам по прекрасному переводу Фино и переведенной на монгольский язык еще в XIII веке, то вы не удивляйтесь, как и в том случае, если старик-чабан, задумчиво сидящий на холме около пасущегося стада, узнав, что вы филолог, заговорит с вами о санскритской грамматике Панини (V век до и. э.), переведенной на монгольский еще в XVII веке и стоявшей на уровне, которого европейское языковедение достигло только в прошлом веке».

Благодаря мощной волне «санскритизации», монгольский лексикон значительно пополнился новыми, санскритскими словами. Считается, что по своим масштабам этот процесс вполне сравним с аналогичным пополнением русского языка латинскими терминами. Санскритское происхождение имеют такие, казалось бы, привычные нам слова как шашин («религия»), судар («сутра»), мутар («длань»), эрдэнэ («драгоценность»), шаштир («шастра»), бадаг («строфа», «куплет»), дагина («богиня», «фея»), шарил («мумия»), гариг («планета»), зул («лампада») и другие.

Сегодня многие из монголов порой сами не подозревают, что носят санскритские имена. Индра, Бадам, Гур, Дарам соответствуют словам «небесный владыка», «лотос», «монах», «книга». Причем особенность монгольских личных имен санскритского происхождения заключается в том, что их буквальные переводы на тибетский и монгольский языки также широко употребляются в качестве личных имен. Например, санскритское слово Бира («богатырь») переводится на тибетский как Бавуу, на монгольский — Баатар. Аналогично: Базар-Дорж-Очир («алмаз»), Адъяа — Ням-Наран («солнце»), Занаа-Иш-Билиг («разум»), Сумъяа-Даваа-Саран («луна») и т. д.

Нельзя не упомянуть о созданной монголами совершенной системе транскрибирования санскритских и тибетских слов. Ученый-лингвист Аюуш-гууш в сочинении 1587 года «О правилах передачи 16 гласных и 34 согласных индийских звуков в монгольской транскрипции» вывел подробную, научно обоснованную концепцию этого вопроса. 200 лет спустя европейцами был придуман свой порядок латинской транскрипции слов. Оказалось, что он по принципу построения идентичен уже действующей монгольской системе.

Как было сказано выше, Монголия действительно имеет богатые традиции перевода. Отдельные исследователи приводят цифру — всего с санскритского и тибетского языков переведено свыше 6 тысяч единиц книг. В этом отношении ни одна другая страна в мире не имеет такого «послужного списка». Во всяком случае, Монголию вполне обоснованно можно отнести к числу одного из немногих исторических центров переводческой мысли с санскрита. Ныне десятки тысяч рукописей и сутр в фондах Государственной публичной библиотеки хранят и «сокровища древней индийской литературы, некоторые из которых были утеряны в самой Индии во времена мусульманского и английского завоеваний и могут быть восстановлены только по их монгольским переводам».

Надо добавить, что регулярная переводческая деятельность продолжалась до самого последнего времени. Весьма интересный факт — вплоть до 1924 года в стране наряду с обучением монгольской письменности «соембо» и тибетской — «шар сав», успешно функционировали и несколько школ санскритского письма «ланз».

Помимо переводов, издревле существовало и другое направление в работе с санскритскими текстами — это сочинение комментариев к ним. Очень часто они выливались в более объемные, чем оригинал, тома авторских размышлений и выкладок. Пожалуй, наиболее заманчивым и притягательным в этом смысле являлся классический древнеиндийский труд по теории поэзии «Кавьядарша» Дандина. Многие монгольские ученые средневековья оставили после себя детальные комментарии к этому трактату. И в настоящее время он продолжает привлекать к себе пристальное внимание. Так, академик Ш. Бира исследует общую картину распространения всех монгольских, и тибетских комментариев к «Кавьядарше», верховный хамба-лама столичного монастыря Гандантэгчинлэн, почетный доктор Сарматского института (Индия) X. Гаадан изучает проблемы метафор и сравнений в «Кавьядарше», кандидат филологических наук Л. Хурэлбаатар дает сравнительный анализ некоторых наиболее известных комментариев и т. д.

Из других авторов, опубликовавших книги на тему санскрита, можно назвать академика Ц. Дамдинсурэна, который внес крупную лепту в санскритологию публикацией своего труда «Распространение Рамаяны в Монголии», и доктора филологических наук Д. Бидона — он выпустил книгу «Сказочные сюжеты в памятниках тибетской и монгольской литератур».

Историки и востоковеды, филологи и лингвисты — большинство из них в своих изысканиях постоянно, так или иначе сталкиваются с феноменом санскрита, ибо непреходящее значение этого литературного языка в истории и культуре Монголии и пока оно не до конца изучено и оценено.  Ведь суть влияния санскритского языка на Монголию — это не только следы, оставленные им в рамках ее литературы, а это еще и косвенное участие в формировании целостного мироощущения и самосознания монголов, а проследить это и проанализировать гораздо сложнее.


Подписывайтесь на наш канал в Telegram и читайте новости, статьи, отчеты путешественников, советы и прочие полезные знания о Монголии.